Лечение нарушений пищевого поведения

Причины возникновения нарушений пищевого поведения

 
 

Психологические причины: Максимализм и перфекционизм

Эти растиражированные клише, свойственные анорексии и булимии, тем не менее, часто недооценивают. Удивительно, как часто именно они являются причиной запуска программы недовольства собой. Эта программа невероятно разрушительна.


К примеру, что значит «сделать совершенно»? Это значит как Бог (что бы человек ни понимал под этим значением)? Не хочу идти в философию, но «совершенство» – это некое божественное понятие, то есть человеческому существу уже не подвластное, по определению. А наши зависимые стремятся именно к достижению совершенства. И это значит, что они уже в самом начале ставят перед собой недостижимую цель, то есть, если подумать, они уже в самом начале своего пути знают, что они ее не достигнут, а значит «лузеры», неудачники. Странно да?


Встает вопрос: для чего, с какой целью они это делают? Но определенно цель есть. Сформулирую заново вопрос: для чего человек ставит перед собой заранее невыполнимую задачу? Что он от этого получает?

Ответ, как мне кажется скрыт в причинах зарождения такого психического поведения. Безусловно, перфекционизм – это желание что-то кому-то доказать. Что и кому? В семьях пищевых зависимых мы крайне часто встречаем следующую модель похвалы: «Молодец (слова похвалы), но…мог бы/если бы постарался получше… (и т.п выражения)». Родители даже не задумываются о том, что это «но» перечеркивает всю похвалу. Таким образом, у ребенка складывается устойчивое ощущение – что бы он ни сделал, как бы он ни постарался, как бы не учел все возможные «но», он никогда не сделает достаточно хорошо. Другими словами, он привыкает к тому, что он всегда неудачник. И кроме того, есть некое «совершенство», причем неуловимое, потому что оно всегда появляется в момент, когда все уже сделано, когда вроде бы уже все уел и предусмотрел, и очень постарался. Вероятно, именно по этой причине, когда на терапии речь заходит о достижении некой «совершенной» цели, поставленной для очередных «не-свершений», анорексик/булимик с трудом описывает, в каком именно случае, при каких условиях он достигнет 100%. Не редко при таком описании, он понимает либо эфемерность своих стремлений и снижает условия достижения, либо оговаривает, что будет доволен и результатом в 90% или даже 80%.

Максимализм. Во-первых, в контексте пищевой зависимости, этот термин часто используются практически как синоним перфекционизма – максимум, на все 100%. Во-вторых, это отголосок постоянной неудовлетворенности своими действиями постфактум – не достаточно старался, поэтому не достиг, не постарался на «все сто», то есть это как бы перфекционизм в отношении действий. При разборе стараний на терапии, как правило, оказывается, что дальше стараться было уже некуда.

Вероятно, родители, которые использую формулу: «молодец, но…», имеют в виду, что они оценили действия ребенка на 90%, и из лучших побуждений хотят показать ему, что есть еще 10%, которые он мог бы тоже достичь. Однако, к сожалению, дети воспринимают подобные замечания однозначно – «НИЧЕГО не получилось». Таким образом, формируется еще одно качество зависимого: как бы он ни старался и какого бы высокого результат он не достиг (а достигнуть он может только при 100%, а это в его случае невозможно), – любой результат и любые старания обесцениваются полностью.

В более взрослом возрасте этот стиль мышления-поведения: нереализуемая цель – процесс достижения – оценка результата «минус» – обесценивание любого достижения – самобичевание – приводят к отказу от реализации жизненных планов, к отказу желать и мечтать и даже к потере смысла жизни.


Интересно, что стиль такого мышленияч-поведения, тем не менее остался, и реализовывается в пищевых сценариях: «достичь нереального веса», «всю жизнь питаться только одним яблоком и водой», «с завтрашнего дня ничего не ем/веду здоровый образ жизни» и т.п. Все они построены по то же схеме: идеальная, нереальная и нереализуемая идея (нереализуемая именно этим человеком, или в этих обстоятельствах, или в этих временных рамках) – оценка «минус» – самобичевание.

Психологические причины: "Я сама"/Неумение обращаться за помощью

Здесь мы видим сочетание двух качеств, которые дополняют друг друга, и мешают зависимому видеть проблемы и двигаться вперед. Первое: «Я сама» - желание доказать всем и самой себе, что я все могу и без чьей-либо помощи, что я сильная. Страх показаться слабой у зависимых представляет собой абсолютно эфемерное ...?.. Во-первых, отсутствует само определение «силы» и «слабости», «сильного» и «слабого» человека. Во вторых, отсутствует ясное представление о том, перед кем именно страшно показаться слабым и почему. В третьих, совет или помощь по неведомой причине воспринимаются как то, что кто-то другой, а не сам человек в конечном счете принимает решения и действует.


С другой стороны, присутствует неумение обращаться за помощью, которое связано опять же со страхом показаться слабой, но также и буквальным неумением просить помощи или совета.


Обычно, кто-то в семье (родители, другие родные) имеют такую же черту характера.

К сожалению, это качество пищевых зависимых мешает им начать лечение. До тех пор, пока человек не поймет, что ему необходима помощь, или хотя бы постоянная поддержка кого-либо (желательно профессиональная), до этих пор, можно сказать, он не готов к лечению. Ведь обращение за помощью, особенно к специалисту, говорит о том, что человек понимает, что сам он может не справиться, что он не контролирует ситуацию полностью, что ему, по крайней мере, нужна подстраховка. А зависимым крайне сложно принять тот факт, что они что-то не контролируют что-то в своей жизни. Ведь именно на этом построена вся пищевая зависимость – я не контролирую большую часть сфер своей жизни, но усердно делаю вид, обманывая самого себя и других, что все под контролем. Этот привычный замкнутый круг мешает принять потерю контроля, принять, что нужна помощь.

Психологические причины: Негативизм и пессимизм

Один или оба родителя негативно относятся к жизни, во всем видят только негативные стороны. Часто ругают общество, правительство, друзей, богатых, дают негативную оценку друзьям супруга и друзьям детей.

Может быть и скрытый негативизм – внешне человек улыбается, но улыбка вымученная, счастья в глазах, что называется, нет. Так же выдает негативный тон, или выражения со скрытым негативным смыслом, хотя сразу так и не подумаешь. Например: «Размечтался... / Так бывает только в сказках / Это не для таких, как ты/мы / Такое возможно только с большими деньгами / Ты у нас такой слабый/больной / Тебя обязательно обманут…»

Надо понимать, что это не разовые предостережения, а, если можно так выразиться, семейные аффирмации – постоянные устойчивые выражения, сопровождающие ребенка на протяжении всего детства, к которым он привыкает, привыкает думать, относиться к себе, к людям и к жизни в соответствии с ними.

Психологические причины: Обесценивание своих действий и достижений

Возможно, это качество характера, которое больше всего тормозит выздоровление, ведь зависимые обесценивают абсолютно все свои терапевтические достижения. По этой причине, кстати, специалисты, которые работают с пищевыми зависимыми, должны иметь не только безграничное терпение, но и умение раз за разом находить нужные слова для объяснения и убеждения клиента в обратном. До тех пор, пока зависимый не научится сам объективно анализировать свои действия, и, благодаря этому, перестанет разрушать себя. По сути, если человек научился это делать, тут уже наверняка можно сказать о его выздоровлении.

Механизм обесценивается закладывается в глубоком детстве. Родители такого ребенка, как правило, предъявляют самим себе крайне высокие требования. Вслед за этим, такие же высокие требования предъявляются ребенку. Например, когда ребенку всего 4-5 лет, от них можно услышать фразу: «А за что его хвалить? Он ничего не сделал, за что стоило бы похвала». Они совершенно забывают (или вовсе не знают) о том, что ребенку нужна похвала безусловная, как поддержка его жизненной ценности, в конце концов, за то, что он просто есть и любим таким, какой он есть. Самое сложное для этих людей –  и родителей, и детей – это хвалить самих себя. У них просто язык не поворачивается, никакими способами они не могут заставить себя это сделать.

Здесь очень важно понять, что это не является объективной оценкой действий или поведения – своего собственного, или ребенка. Это их образ мыслей, образ отношения к себе, ко всем окружающим, и к жизни в целом. Их требования к себе и к людям столь высоки, что никто не в состоянии соответствовать им – никто! И они раз за разом будут обесценивать свои и чужие достижения. Вот их типичные диалоги с детьми: «Двойка? Ну, уж мог бы постараться хоть на троечку», – всем своим видом показывая разочарование. «Тройка? Нечего было вчера телевизор смотреть!» – произноситься так, словно их ребенок законченный бездельник, и они напрочь забыли о том, что накануне он за уроками несколько часов. «Четверка? Вот если бы еще часик вчера поработал, была бы пятерка, а так… что с тебя взять», – и снова разочарование, как будто четверка и вовсе не отметка. И самое интересное! «Пятерка? Ну, что в этом удивительного? Ты же, это же нормально для тебя», – в голосе равнодушие. Я абсолютно уверена, что если бы была оценка «6», реакция была бы примерно так же. Просто они так смотрят на мир, они хотят какого-то идеала, но сами не знают, какого.

К сожалению, ребенок не понимает их взгляда на мир. Для него каждое обесценивание – слова о том, как он плох, как никчемен, как бездарен, как он нелюбим этим самым миром и родителями в частности. Поэтому естественно, что за долгие годы детства он привыкает и к подобной оценки самого себя в своих собственных глазах и в глазах окружающих. А знаете, что происходит, когда они встречают кого-то, кто их валит? Если вы из этих людей, то вы знаете ответ! Они не доверяют им, не доверяют их оценке себя и не доверяют их взглядам на мир в целом. В результате, они сторонятся именно тех людей, которые им так необходимы, которые умеют радоваться жизни и оказывать поддержку, умеют конструктивно и позитивно мыслить.

Вы можете задать вопрос: как отличить конструктивно мыслящего человека от того, кто просто всегда на позитиве, без особых на то причин? Ответ: спросите их, на чем основаны их выводы, на чем они строят свою оценку. Если она покажется вам разумной, почему бы не принять ее? К сожалению, уже через 10 минут вы сомневаетесь в вашем решении. Но постепенно, вы тоже научитесь мыслить объективной реальностью, а не привычной оценкой себя: «все равно не достаточно».    

В помощь

Для обучения конструктивному мышлению, не плохо работает такая техника: сначала опишите свой идеальный результат, который вы хотели бы достичь, опишите его конкретными достижениями. Возьмите этот результат за 100%. Теперь опишите, что из себя представляют достижения в 50% от идеала. Затем так же опишите 30% и 10%. А затем скажите, каким процентом вы были бы в целом довольны почти так же, как и идеальному результату.

Теперь так же поступите со временем, которое вы определяете себе для достижения вашего идеала. Сначала определите идеальное время, через которое вы бы хотели достичь результата. Затем возьмите половину этого времени и ровно половину от идеального результата (это не обязательно 50%, описанные вами выше, это может быть и другое описание, так как здесь задача сформулирована иначе). Теперь таким же образом определите время и результат относительно 25% и 10%. Наконец, посмотрите, где вы сейчас находитесь на это временной шкале, и какой у вас результат.

 

Если вы все сделали верно, то ваши оценки цели и времени, ваши ожидания от себя сильно скорректируются, вам станет спокойнее и это немного прибавит вам уверенности в себе.

Вы, наверное, думаете, что нашли панацею от обесценивания, думаете, вот теперь я сделаю несколько раз это упражнение, и все начнет налаживаться.


Что ж, давайте применим вышеописанный метод к вашему ожиданию.

  1. Как выглядит ваш стопроцентный результат жизни без обесценивания?

  2. Как выглядят 50% от этого результата?

  3. Как 30%?

  4. как 10?

  5. Через какое время, на ваш идеальный взгляд, будет полностью достижим ваш стопроцентный результат?

  6. Через какое время достижимы 50%?

  7. Через какое время 25%?

  8. Через какое время 10%?

  9. На каком отрезке времени вы сейчас находитесь?

  10. Каким примерно должен быть ваш результат, в соответствии с этим положением на шкале времени?

Если вы решили и в дальнейшем осваивать этот метод, обязательно проверяйте по нему свои результаты раз в месяц. Честно говоря, я не думаю, что стоит делать это чаще. Для этого есть существенные причины. Но о них я рассказываю в других главах.

Психологические причины: Разрушающее чувство долга

Чувство долга перед родителями

Навязывается зависимым и созависимым поведением родителей (чаще матери). Это постоянно звучащие слова, прямо или косвенно, порой, как назидательные истории о ком-то, о том, что, когда дети вырастают, они обязаны воздать долг и заботу своим родителям. Это также может выражаться в постоянных болезнях или недомоганиях матери, и ребенок с раннего детства привыкает к мысли о своей ответственности за мать. Особенно, если подчеркивается, что именно его/ее действия привели к усилению плохого самочувствия: «от твоего голоса голова разболелась» и т.п.


Я догадываюсь, что родители, прочтя об этом, в ужасе решат: в таком случае дети совсем «от рук отобьются», совсем станут эгоистами и проч. Но подумайте трезво – неужели вы в самом деле ожидаете такое от своего ребенка и опасаетесь, что он вас бросит в старости?! И потом, не лучше ли, если ребенок будет помогать и ухаживать за вами по собственному желанию, а не без желания, а только из чувства долга?


В нашем случае упор на чувство долга – сознательный или нет – не более, чем удобная манипуляция поведением ребенка.

Бывает, что чувство долга развивается и иным способом. Как уже отмечалось, дети с пищевой зависимостью чрезвычайно чутки и отзывчивы. Порой они даже незначительные и редкие слова принимают слишком близко к сердцу. Однако чаще, это происходит не тогда, когда кто-то напрямую им говорит об этом, а опосредованно – они могут услышать разговор между родителями, или родителями и друзьями, о недомоганиях, или о тревоге за будущее одиночество и т.п.


Возможно, больше всего разрушающее чувство долга зависимые перенимают непосредственно от матери, которая из того же чувства долга (но без уважения, любви и желания), ухаживает за своей матерью или родителями.

Чувство долга связано и с другими вещами. Например, одна из черт пищевых зависимых неумение отдыхать и нечувствительность тела к усталости. Она часто бывает вызвана именно чувством долга перед родителями, которые сами никогда не отдыхают, всегда заняты делами, ни минуты без пользы (здесь мы сталкиваемся так же с еще одним качеством – «можно заниматься только полезными делами»), ни минуты без отдыха. Другая черта – неумение работать с удовольствием, из-за чего пропадает желание работать вообще. Провоцирует ее именно чувство долга: «Я обязан это делать, все так живут, так надо, так лучше для всех (имеются в виду родные, родители)». Из-за постоянного, висящего чувства долга появляются мысли: «Так будет всегда, всю оставшуюся жизнь, все так живут и мне положено – ради счастья мамы и папы», – обостряется страх перед будущим, нежелание взрослеть.

Психологические причины: Чувство вины

Чувство вины чуть ли не краеугольный камень пищевой зависимости, ведь круговорот пищевого поведения, к примеру, при булимии: мысли об ограничении в еде – срыв (в любом виде, даже в самом ничтожном) – чувство вины – чистка – чувство вины – мысли об ограничении в еде… При анорексии не видно четких границ появления чувства вины, но оно так же красной нитью проходит сквозь  повседневность.

Чувство вины, самоуничижение – это очень удобная вещь, очень выгодная позиция для того, чтобы ничего не менять в своей жизни. И этот постулат касается не только пищевой зависимости.

Очень удобно поставить перед собой заранее неосуществимую цель – «с завтрашнего дня веду только здоровый образ жизни»  – благополучно не справиться с поставленной задачей и все свободное время посвятить обвинениям себя в никчемности, а завтра… все сначала. И так много лет.

Обвинять зависимого в такой схеме мышления и поведения совершенно не имеет смысла. Во-первых, у пищевого зависимого отсутствует навык грамотного анализа своих действий, который всегда приводит к новому выводу и новой схеме поведения (следовательно, этому надо целенаправленно обучаться). Во-вторых, ригидность мышления мешает увидеть новые горизонты, новые шаги (этому тоже надо учиться). В третьих, страх будущего мешает что-то новое предпринять, даже если приходят такие мысли (страх так велик, что страшит любой шаг вперед). Чтобы убрать страх будущего, нужно, по меньшей мере, разговаривать об этом с несколькими людьми, это помогает перевести страх из плоскости иррационального в более рациональную. Но зависимые не умеют или теряют навык таких бесед. В четвертых, у зависимых сформирована устойчивая привычка мыслеформы «я – неудачник». Она им привычна и по этой причине в ней относительно безопасно. С ней понятно, что делать, чего ожидать: опять не получилось – меня поругают/пожалеют – я себя поругаю – пойду наемся с горя – поплачу – потом начну по той же схеме. А вот если ее изменить на «я очень успешен», то вот с этой аффирмацией не понятно, что делать и чего ожидать.

Возьмем ситуацию с едой. Интервал самоуничижения у всех разный, у кого-то часы, у кого-то пару дней, у кого-то неделю. Но это роли не играет. Когда рубеж преодолен и срыва нет, булимик начинает чувствовать себя  «не в своей тарелке», словно чего-то не хватает. В подтверждение этому состоянию типичные слова булимика о том, что срывы часто происходят как будто от скуки. Это не «как будто», это и есть от скуки – зависимый не продумал, чем заниматься в будущем – и ! речь не о том, чем заняться вместо очередного срыва, не о том, чем его заместить сегодня, завтра, через месяц, а о своем БУДУЩЕМ – представление о своей будущей жизни через 5 – 10 – 50 лет – это дает вдохновение, мотивацию, ощущение счастья от того, что ты на правильном пути, ощущение, что многое, если не все, зависит именно от тебя, то есть появляется ощущение контроля своей жизни. Всего этого нет, чем заняться вместо срыва, не понятно, ничего не интересно, так уж лучше привычное, и довольно захватывающие переживания о том, какой я ничтожный.

Другой вариант. Анорексик/булимик целыми днями пытается что-то предпринять (и в отношении еды, и в отношении чего-либо еще – не имеет значения) и… ничего не выходит (по обозначенной схеме неудачника). Какова реакция родителей? Они переживают, они нервничают, они ругаются, они просят, они заботятся – они заняты, обращают внимание на зависимого – он центр их жизни. И вот все приходит в норму. Сначала все рады, иногда поддерживают, но потом все привыкают – все встало на свои места, о чем волноваться, все выдохнули и занялись своими делами. Но зависимый, если не проработал такие аспекты своей жизни как страхи, перспективы, свои желания, возможности, взаимоотношения и т.п. не готов к такому повороту, с точки зрения внимания близких «неудачником» быть гораздо выгоднее.


Другой пример. Зависимый начинает лечиться и делает маленькие шаги. Но эти шаги видны только ему. Родители и близкие ничего не замечают и продолжают вести себя, как раньше. Зависимый сталкивается с непредвиденной ситуацией: близкие должны бы радоваться, а у них непредсказуемая реакция – это пугает, проще вернуться в свою «скорлупку». Еще больше пугает реакция родителей, когда они видят успехи, но не радуются и не поддерживают вообще, а ведут себя прямо противоположным образом. Например, близкие могут говорить что-то вроде: «Тебя, как всегда, хватит лишь на несколько дней», или: «Это все хорошо, но это же не срок/это не показатель, вот когда…».

Другой пример. Зависимый делает шаги к выздоровлению, выравнивая свою учебу или работу, реакция близких может оказаться совершенно непредсказуемой, от: «Ты такой больной/слабенький, куда уж тебе, ты вот этого-то не можешь, а уж этого… и подавно», до: «Что за ерунда!» Противостоять подобным (даже мягким замечаниям) бывает крайне не легко. Намного проще вернуться к прежней схеме поведения, в  том числе пищевого поведения.


Отсутствие чувства вины – это всегда психология успеха, психология деятельности, это всегда мысль: «почему это не получилось, где ошибки, и как это изменить». Чувство вины – это всегда психология неудачника, вместо того, чтобы что-то предпринять, человек просто сидит и переживает.

Чувство вины преследует и мешает нашим зависимым и по другим причинам.

С одной стороны, многие пищевые зависимые имеют морально-нравственные ценности выше, чем у большинства людей, с другой, в силу разных обстоятельств они не видят разницы между констатацией факта плохого поступка человека и обвинением человека в чем-либо. Приведу пример. Кто-то сплетничает. (Для пищевого зависимого, как правило, сплетни – неприемлемое поведение.) В голове у зависимого дать определение негативному поступку человека равноценно обвинению (обвинение – также часто неприемлемое поведение в системе ценностей анорексика/булимика). Даже просто сказать: «Мне не нравится подобное поведение», - равноценно обвинению. Возможно, кому-то это покажется глупым, но давайте посмотрим, что происходит дальше с зависимым. Он не может дать определение поступку или поведению человека – он не может сказать, что оно ему нравится, потому что это не так, и не может сказать, что оно не нравится или плохое, потому что не может кого-либо обвинять. Проблема в том, что пока он ни туда, и ни сюда, пока человек не даст определения ситуации, он не знает, как поступить дальше (в данном случае, если мне не нравится, я просто не буду слушать, выйду из комнаты и проч.). И в результате – зкависимому не нравится, что происходит, но он остается в этом. Ситуация повторяется снова и снова, но он остается и слушает, потому что «выйти» равноценно словам: «мне не нравится», а эти слова равноценны обвинению. Правда есть и псевдо палочка-выручалочка. Опять же по ряду причин, у зависимого есть привычка в трудных ситуациях заниматься самобичеванием. То есть, в конечном итоге, он приходит к выводу, что это ОН виноват в этом действе ДРУГИХ людей. Для обычного человека, такой вывод невероятен и нелогичен, но… он приемлем для булимика. Вероятно, по причине того, что он хоть каким-то образом снимает психический коллапс в уме от неразрешимой ситуации: она мне не нравится, но я по собственной воле в ней буду находиться, - вероятно, чтобы хоть немножко не думать об этом, анорексик/булимик уходит в более-менее привычные мысли о собственной вине.

Психологические причины: Полезная деятельность

Булимики и анорексики не дают себе права отдыхать или даже просто почитать ничего не значащую литературу. вся их жизнь проходит под лозунгом: ни минуты проведенной без пользы. Я знаю кормящих мам-булимиков, которые спят по минимуму, а в свободное время чувствуют себя обязанными если не убираться по дому, то хотя бы изучать иностранные языки. Порой мне стоит больших усилий и месяцев терапии уговорить девушку поспать на полчаса побольше или хотя бы прилечь (пока она учит свой ин.яз). Кому-то это покажется абсурдным, но только не анорексику или булимику. Они не чувствуют своего тела и своей усталости. Они привыкли изнурять себя до тех пор, пока не "отключатся". Некоторым кажется, что таким образом они лишают себя лишних калорий, но на самом деле они просто не умеют отдыхать и расслабляться, не умеют получать «кайф» от отдыха, не видят в нем смысл. Иногда они таким образом наказывают себя, иногда что-то доказывают себе или окружающим, но ни те, ни другие все равно не умеют расслабиться и, опять же,  не видят в этом смысла.


Помимо обучения расслаблению, суть проблемы сводится к тому, что полезность или бесполезность действий обосновывается только с точки зрения развития или поддержания интеллекта, или очевидной пользой для окружающих (материальной – уборка, покупка), или денежным вознаграждением. Никогда во главу угла не ставиться польза для тела, для настроения. Никогда не обсуждается и не допускаются мысли о том, что от тела и настроения зависят многие и многие процессы в жизни, даже парадоксальные, например, что иностранный язык проще и качественнее учить на свежую голову, или что в хорошем настроении можно все сделать намного быстрее и приятнее для других.

У девушек это часто перекликается или связано с тем, что они развиваются по мужской модели поведения. То есть принцип полезности – он, по сути, мужской принцип жизни. Женский же – это, в первую очередь, радовать других, делать людям приятное, доставлять удовольствие. В семье это значит – создавать приятную (а не полезную) атмосферу. Все это связано с тем, как женщина выглядит – не болеет, не устала, красиво одета-обута, говорит приятно, смотрит ласково и т.д. На пост-советском пространстве в семьях царит другой принцип – задача женщины – накормить, убрать, проследить за... – и все это только в материальном аспекте, не важно в каком настроении она это делает, как она при этом выглядит и какое впечатление производит на окружающих. Не случайно, зависимые часто жалуются на мам, что те плохо следят за собой, даже несмотря на усилия со стороны отца или даже уже самого зависимого. И часто именно эти мамы живут по принципу: «ни минуты без пользы», и, как можно догадаться, именно они становятся первым примером до зависимых в этом аспекте. Иногда зависимые вспоминают, что когда-то они отдыхали, но либо мамы делали замечания, либо становилось просто неловко ничего не делать.


Бывает и противоположная ситуация, когда мамы зависимых наоборот – мало, что делают по дому, для отца, для детей, больше сами развлекаются, занимаются в основном собой, а семья больше для «галочки». В этом случае дети, как бы переживая за ситуацию в доме, иногда переживая за отца, берут на себя эти обязанности (порой даже только в плане переживания), и как бы в пику матери, принимают решение никогда не расслабляться, всегда быть при деле.

Часто, когда зависимый уже обучился искусству расслабления, ну, хоть немного, он, тем не менее «скатывается» обратно, в изматывающее состояние. Здесь всплывает на поверхность еще одна причина – изматывание себя (бесконечными приступами или бессонницей) помогает забыться, не думать о главном тревожащем моменте жизни.

Психологические причины: Стыд

Стыд является одним из базовых факторов, провоцирующих развитие нарушения пищевого поведения. Почти все люди с анорексией или булимией могут вспомнить как испытывали жгучее чувство стыда еще до развития зависимости.

Стыд – это комплекс. Он может быть связан непосредственно с внешним видом и зародиться в момент, когда близкие говорят кому-то, что он/она имеют лишний вес и стоит немного похудеть (от мягкой до грубой формы). А может быть связан с поступками или потребностями человека, возникающий после слов родителей или учителей, взывающих к совести и пристыживающих ребенка, нередко ставя в пример кого-то «более умеренного» в данном отношении. Для молодого человека могут быть позорящими даже взгляд или неуместный комментарий, и это может создать соответствующий механизм контроля в мозге.

Часто родители, не зная об этом, сами провоцируют и способствуют укреплению комплекса стыда. На разных этапах развития многие дети чувствуют неуверенность в тех или иных вопросах и аспектах жизни. Многие родители забывают об этом, забывают, что перед ними еще маленький человечек, многое непонимающий и неумеющий, они начинают критиковать, сравнивать своего ребенка с другими детьми. Пытаясь таким образом контролировать своих детей родители навязывают им чувство стыда и вины.

В результате ребенок все больше уединяется и отдаляется от других, его его внутренний и внешний мир сокращается, он избегает других, чтобы предотвратить свое унижение.


Стыд также вызывает обиду, негодование, раздражительность, склонность обвинять других в чем-либо, подозрительность, приступы волнения и тревоги.


Позор также блокирует эмоции человека, что делает его невосприимчивым к проблемам и несчастьям других людей, он становиться жесткосердечным и ригидным в своем поведении.

Другие стили родительского поведения, которые провоцируют развитие комплекса стыда и как следствие, в нашем случае, недовольство своим телом и стыд за него:

  • избегание детей, избегание их чувств и реакций на их эмоции;

  • осуждение;

  • ожидание от детей угоднического поведения (желания угождать взрослому);

  • оборонительная, защитная позиция родителей в отношениях с ребенком;

  • постоянная или частая депрессия или тревожные состояния;

  • родители занимают позицию жертвы перед детьми;

  • игнорирование детей.

Дети ищут и не могут найти объяснения подобному поведению родителей. Мало того, что они пытаются решить свои проблемы в одиночку, не находя ни понимания, ни поддержки у родителей, они также вынуждены справляться и с этими еще более тяжелыми эмоциями, вызванные тем или иным способом родительского отвержения. Их ум ищет механизм решения проблем, чтобы облегчить свое эмоциональное состояние. И пища легко становится таким выходом.

По этой причине большое внимание в лечении пищевых расстройств уделяется воздействию стыда на становление личности и тому, как и что можно ему противопоставить. Лучшим противоядием от стыда является сострадание, любовь и понимание. Это должно стать понятным всем в семье – зависимому и всем, кто его окружает и постоянно взаимодействует с ним.

Психологические причины: Акцент на социальные оценки в ущерб внутреннему миру — в людях и в ситуациях

Формируется в семье.


Может быть выражено как откровенными, так и завуалированными замечаниями родителей о социальном статусе, материальных ценностях, брендовых вещах – своей семьи, или чужих семей. Может быть выражено в отношении к престижному образованию или ценной профессии на взгляд родителей.


Иногда акцент смещается не на социальные оценка, а на здоровье, физическое состояние ребенка или другого члена семьи – тоже в ущерб внутреннему, психическому состоянию, в ущерб личностному самоощущению.  Причем, в реальности, подчеркивается не здоровье, а болезнь, которой кто-то когда-то болел или болеет до сих пор. Звучат такие фразы как: «Что бы не заболел (снова)», «Ты такой /ая слабый, тебе надо полегче, тебе вредно перенапрягаться», даже фраза: «главное – здоровье», означает, что мы-то прошли через болезнь.

Пока ребенок растет, он не обращает на это внимание. Но входя в подростковый период, для него становится важным внимание к его личности, в первую очередь. А оно в семье зависимых не принято, отсутствует. Когда же болезнь становится всем очевидной, то зависимый еще больше сталкивается с тем, что все внимание идет только на его физическое самочувствие или социальные достижения («Ты стал плохо учиться», «Это сказывается на учебе», «Как ты будешь жить дальше?!» и т.п.), в то время, как он остро ощущает необходимость внимания к его личности, к его внутреннему состоянию. Типичные слова зависимого о родителях: «Их интересует только мой вес и сколько я съем, их не волнует, как я себя чувствую и что я думаю на самом деле».

И, тем не менее, несмотря на острую потребность внимания к своему внутреннему миру, зависимый уже давно привык к тому, что потребности тела, свои интересы, свои чувства и ощущения – никогда не ставятся выше социальных достижений и целей, и даже выше потребностей других людей. Более того, становится нормой вообще ничего не знать о своих потребностях, чувствах и желаниях. Отсюда, отсутствие ощущения усталости, невнимательное отношение к тому, что и как потребляется (что хочется, что нравится, что и как усваивается), отсутствие интересов и планов на жизнь. Даже на вопрос: «А как ты хочешь, чтобы родители реагировали?», типичный ответ: «Не знаю». То есть у человека есть всего буквально десять вещей, о которых он точно знает, что они не нравятся и практически совсем нет ни одной, о которой можно сказать, что нравится.


Иначе говоря, перекос в материальную и физическую составляющую дает, в первую очередь, отсутствие внимания к своим личным потребностям и интересам.


Второе, что происходит с зависимым в этом случае, это постоянное сравнение себя с другими. А поскольку в семье часто принято сравнивать не в пользу членов своей семьи, а в пользу других, то любое сравнение порождает неуверенность. Но даже если сравнение делается в пользу своей семьи, это также приводит к неуверенности, так как человек привыкает всю жить как бы все время на перегонки с кем-то, все время оглядываться на других: «я не отстал?», то есть он боится стать хуже. Кроме того, это влечет за собой то, что зависимый привыкает жить интересами других людей, он только делает, что б не хуже или лучше других, но не знает, а что же нужно лично ему.

Психологические причины: Ригидность мышления и поведения

Мысли и поступки пищевых зависимых крайне жестки, не гибкие, не эластичны. Мало того, что они всех людей, все поступки, все слова делят на белое-черное (без полутонов), они в любой ситуации рассматривают и видят только два пути решения.


Простые примеры:


Хотят куда-то пойти, но боятся. Рассматривается только два варианта: идти или не идти. Вместо: Пойду, по дороге решу. Или: Поеду на небольшое время, потом решу, остаться ли дольше.


Проблемы на работе. Только два варианта: уволиться, остаться и страдать. Вместо: Остаться на месяц, подождать и решить позже. Заболеть – переждать ситуацию.

Психологические причины: Неумение желать и мечтать

Из-за того, что пищевые зависимые не умеют слушать свои собственные потребности, а наоборот, приучаются постоянно ориентироваться на потребности других, у них крайне слабо формируется понимание своих собственных желаний.


Другой момент. Когда они произносят фразы о том, что бы им хотелось получить – игрушку, подарок, одежду и т.д., они сталкиваются с всевозможными оговорками, что это не для них – из-за денег, из-за того, что им это не подходит, по мнению родителей, что о таком мечтать стыдно и т.п.


Когда они рассказывают о то, кем бы им хотелось стать, учиться, какую профессию, семью и жизнь в целом, — им объясняется (и не только близкими людьми), что о таком мечтать глупо, немыслимо, неприемлемо, стыдно, непрактично и т.п. Это происходит так часто в течении жизни, что зависимые перестают мечтать, теряя таким образом не только цели и жизненные ориентиры, но и огромный ресурс хорошего настроения, который заложен в грезах и мечтах, часто они дают просто хорошее наст роение или вдохновение на день.

Психологические причины: Высокие морально-нравственные нормы

В людях, страдающих анорексией, булимией и перееданием, мы встречаем крайне  высокие морально-нравственные требования к себе и к окружающим. Читая эти строки многие родители удивятся этому – ведь все, с чем ежедневно сталкиваются они сами – это невероятное, вопиющее нарушение этих самых норм – оскорбления, бесконечное вранье, порой кражи, не выполняют обещанного, неуважение. В самом деле, это противоречие впечатляет: ведь получается, что имея столь завышенные требования к самому себе, я же сам первым их и нарушаю. Часто пищевые зависимые не замечают, как обвиняя кого-то в безнравственном поступке, прямо в этот момент ведут себя ничуть не лучше.

И, тем не менее, здесь нет противоречия. Дело в том, что одно дело иметь эти нормы, совсем другое их соблюдать. И снова мы упираемся в то, что у людей с расстройствами пищевого поведения  отсутствуют навыки соблюдения своих же принципов, которые необходимо приобрести в течении детства, подросткового и юношеского периодов жизни. Ведь, что такое соблюдение морально-нравственных норм. В целом это значит, что если я поступил правильно – за это мне будет хорошо. Если я поступил не правильно – за это мне будет плохо. Что мы наблюдаем во время взросления наших детей (наших – с анорексией/булимией) ? Они либо избалованы и тогда действует принцип: я делаю не правильно, но все равно мне потом хорошо. То есть мне обещают, что будет плохо, угрожают, но в результате – все окей. Например, мне говорят, что если я перестану клянчить деньги в течении трех месяцев, то мне купят новый телефон. Я не перестал, но телефон мне все равно купили. И так каждый раз. Второй вариант воспитания – прямо противоположный, но грамотный принцип причины-следствия так же нарушен: я делаю, как мне говорят, но я все равно не получаю обещанного. Например, была договоренность: я каждый день в течении месяца мою посуду, за это меня отпустят гулять до 10 вечера (вместо обычных 8 часов). Я мою-мою, наступает день Х, а мне говорят, нет, будь добр в 20.00 быть дома. И где здесь справедливость?! И вообще бывает ли она, если так каждый раз? И с каждым разом понимание, что за каждым поступком стоит определенное следствие все гаснет или вовсе испаряется.
Однако, за счет высокого интеллекта, хоть раз услышанные моральные требования, в голове остаются навсегда. И это приводит анорексия/булимика к очень большим внутренним конфликтам и страданиям. Ведь, они понимают, что не соответствуют своим же требованиям, особенно в отношении близки людей. Отсюда возникает и наказание самого себя посредством еды – голодовок, переедания и чисток (в любом их виде).

Родителям и близким стоит понять это. Оценить, какой из стилей поведения вам близок в обычной жизни. И любо научиться твердо стоять на своем запрете, либо выполнять обещания и разрешать то, о чем вы договорились ранее со своим ребенком (как бы страшно вам не было, как бы вы ни волновались и не переживали за него.

И второй момент – из этого следует, как важно близким людям соблюдать свои границы. Например, категорически нельзя позволять ребенку ругаться на вас или кричать, тем более, оскорблять. Если вы делаете это, вы запускаете вышеописанную программу у ребенка: он знает, что он не должен оскорблять вас, вы позволяете ему вас оскорблять, он делает это, потом ругает себя за это и наказывает. А наказывает ровно тем, против чего вы боритесь – голоданием. Если же вы начнете это пресекать, одним поводом для наказания самого себя станет меньше.

И это только часть проблемы. Дело еще и в том, что многие этические требования, которыми руководствуются анорексики/булимики, взяты поверхностно, не обдумано, взяты как клише некоего эфемерного идеального поведения неких идеальных людей. Проблема не в самой выбранной той или иной этической норме, а именно в том, что она выбрана бездумно. Попробую привести пример, хотя, возможно, он выглядит странно.


Типичный пример: врать плохо, обманывать нельзя. Таким образом, любой, кто обманул хоть раз (или показалось, что обманул – такое тоже сплошь и рядом с зависимыми), переходит в разряд «плохого человека». И сразу масса проблем: в этом списке рано или поздно оказываются практически все близкие, нравящиеся и значимые люди. Более того – сам зависимый. Это очень тяжелая психологическая и эмоциональная дилемма, противоречивые чувства так и разрывают зависимого. Однако многие противоречия устраняются, если человек проанализирует свой постулат. Например: Что значит врать? Что такое плохо и что такое хорошо? Для кого будет плохо или хорошо? Почему врать плохо? В каких случаях врать плохо или хорошо? И т.д.

Психологические причины: Мысли о Боге и смысле жизни

Наверное, ко всем детям в возрасте 6-15 лет приходят мысли о Боге, смерти, смысле жизни. В нашем случае, в случае с детьми, которые в будущем могут заболеть расстройством пищевого поведения, эти мысли играют важную роль в их жизни. Очевидно, в силу своей высокой чувствительности, подобные вопросы и ответы на них, даже случайно оброненные слова, дают богатую пищу для их чуткого интеллекта, восприятия и воображения. В отличие от многих людей, многих детей своего возраста, они не могут довольствоваться «дежурными» ответами и нелогичными теориями. Они не могут понять и принять равнодушие взрослых к этим ценностям и поступкам, противоречащим им. Особенно в том случае, если взрослые при этом декларируют их. Например, родители регулярно ходят в церковь и при этом не соблюдают пост, или мама читает духовную литературу, а потом ругается матом на отца или ребенка, и вообще ругается с близкими. Или родитель, чтобы пристыдить ребенка говорит: «Бог за вранье тебя накажет», а сам только и делает, что обманывает себя самого и окружающих. Обычные дети привыкают к этому, принимают такую ситуацию, как часть мира, как правила игры, которым приходится следовать. Только не эти дети. Эти дети не  могут понять этих несоответствий. На предложения друзей или близких: «Забей», «Отпусти», «Забудь» – они проваливаются в еще большее душевные противоречия. И их глубоко ранит собственное непонимание и бессилие в этой области.

Всем детям, в особенности этим, важно общаться на подобные темы. Желательно, чтобы это общение происходило под присмотром опытного взрослого человека, который бы следил за тем, что бы они в конце концов пришли к собственному пониманию таких вещей, обрели хоть какую-то устойчивость в этом. Еще лучше, если этим взрослым окажется кто-то близкий (не обязательно родитель – дедушка, тетя, друг семьи). Детям не обязательно получить все ответы на свои вопросы. Достаточно того, что они могут высказаться, увидеть, что они не одни в своем поиске, что есть взрослые люди, которым это так же интересно, а значит, интересны и они сами. А иначе они еще больше чувствуют себя белыми воронами, это усугубляет их чувство одиночества, безвыходности, грусти.

Ситуации могут усугубляться в случаях смерти кого-то близкого, произошедшие в детском возрасте – отец, мать, другие родственники. В этом случае экзистенциальные вопросы встают еще более остро и особенно тяжело переносятся, если ребенку не дают «проститься» с ушедшим близким. Если вы сами не можете поговорить с ребенком, надо обратиться к кому-то за помощью, возможно, к специалисту, психологу. У детей обязательно должна быть возможность разговаривать на подобные темы.